Налоговая оптимизация с использованием интеллектуальной собственности.

Объекты интеллектуальной собственности (товарный знак, полезные модели, промышленные образцы, ноу-хау, программное обеспечение и т.д.) могут использоваться для структурирования бизнеса, в том числе позволяя оптимизировать налоги. Наиболее распространены две модели:

1. ИП-правообладатель заключает лицензионные договоры чаще всего с взаимозависимыми организациями, применяющими ОСН. Налоговый эффект достигается за счет разницы между налогом на прибыль у организации-лицензиата (обычная ставка – 25%) и ставкой УСН у правообладателя (чаще всего – УСН с базой доходы). В некоторых случаях роялти фактически заменяет выплату дивидендов.
2. Правообладатель заключает договоры коммерческой концессии с пользователями, чаще всего применяющими УСН. Налоговый эффект достигается за счет возможности применения УСН пользователями (пусть даже с НДС по ставкам 5 или 7%), при сохранении возможности позиционирования группы компаний под одним товарным знаком, использования общих стандартов и т.д.

Обе модели имеют налоговые риски: первая – признание расходов необоснованными или переквалификация роялти в дивиденды (если правообладатель и учредитель лицензиата совпадают), вторая – признание структуры бизнеса дроблением (чаще всего с целью применения специальных налоговых режимов, реже – налоговых льгот или пониженных тарифов страховых взносов).

За последние несколько лет сформировалась достаточно большая судебная практика для того, чтобы с большой долей вероятности прогнозировать как саму возможность возникновения налогового спора, так и его перспективы. Рассмотрим обе модели подробнее.

1. Выплата роялти по лицензионному договору.

Для оценки налоговых рисков модели ИП на УСН получает роялти от организации на ОСН, важно определить за какой именно объект интеллектуальной собственности выплачивается роялти. Условно все объекты можно разделить на две части: товарные знаки и иные объекты.

Основные претензии к лицензионным договорам при использовании товарного знака:

• Товарный знак не зарегистрирован в Роспатенте (значит никакого объекта интеллектуальной собственности нет). Можно, конечно, попробовать платить просто за логотип (картинку), но обоснованность таких расходов будет поставлена под сомнение.
• Факт передачи прав на использование товарного знака не зарегистрирован в Роспатенте. Естественно, сам лицензионный договор регистрировать в Роспатенте не нужно, так как это лишит возможности корректировать его без регистрации изменений, в том числе задними числами.
• Стоимость роялти завышена (рыночная стоимость роялти может быть определена оценкой, но обычно не более 5% от выручки, полученной с использованием товарного знака).
• Первоначальный правообладатель – лицензиат (т.е. организация-правообладатель продала ИП товарный знак условно за 30 тыс. руб. и платит за него роялти 100 млн руб. в год).
• Фирменное наименование совпадает с товарным знаком, при этом организация-лицензиат зарегистрирована раньше, чем товарный знак.
• Товарный знак не используется или нет связи между роялти (расходами) и получаемой прибылью. Например, если все заказчики лицензиата – гос. заказчики или если товарный знак уже используется на поставляемой лицензиату продукции.

Еще одна претензия – отсутствие продвижения или обслуживания товарного знака (например, увеличение количества лицензиатов, участие в выставках и т.д.). Под этими формулировками скрывается досада налоговиков: как можно получать десятки миллионов рублей роялти за товарный знак, себестоимость которого равна 30 тысячам рублей?

• Для ноу-хау – объекта интеллектуальной собственности вообще нет, либо он не используется, либо секрет производства был известен лицензиату еще до заключения договора.
• Для регистрируемых в Роспатенте объектов интеллектуальной собственности (в существовании которых налоговики усомниться не могут, т.к. их зарегистрировал государственный орган) основные претензии следующие: объект не используется в деятельности лицензиата (например, роялти за полезную модель выплачивается, но в производстве она не используется), фактическим правообладателем является сам лицензиат, у которого есть свой конструкторский отдел, а лицензиар зарегистрировал на себя объект интеллектуальной собственности только для получения роялти.

Реже претензии могут быть к ценообразованию, в том числе при наличии аналогов с меньшей стоимостью.

2. Договоры коммерческой концессии.

В классическом варианте коммерческой концессии правообладатель передает пользователям не только товарный знак (это обязательное условие), но и иной (иные) объекты интеллектуальной собственности (например, ноу-хау по обслуживанию клиентов, оформлению торговых площадей, иные стандарты и т.п.), но в случае, если договор коммерческой концессии прикрывает дробление бизнеса, стремление правообладателя контролировать пользователя становится тотальным. Часто можно встретить так называемую управленческую франшизу, при которой единственная роль пользователя – инвестиции.

• Пользователь регистрирует на свое имя организацию, покупает оборудование, заключает договоры (в том числе трудовые).
• Все управление организацией пользователя осуществляется правообладателем (включая платежи по счетам, установление цены реализации, подбор персонала и т.д.). То есть руководитель пользователя не делает вообще ничего, но может контролировать управление правообладателем (по факту – только наблюдать за ним).
• За управление и использование товарного знака правообладатель берет оплату. Если у пользователя остается прибыль – она принадлежит ему и участник может, например, выплатить себе дивиденды. Одна из самых известных «управленческих» франшиз – «Пятерочка».

Как известно, налоговики – большие любители выявлять признаки дробления, которые доказывают подконтрольность и несамостоятельность участников группы компаний. «Управленческая» франшиза может сделать проверяющим подарок: при применении пользователями УСН, такая модель имеет практически все признаки дробления.

С точки зрения гражданского и корпоративного права, «управленческая» франшиза ничему не противоречит: участник пользователя самостоятельно регистрирует организацию, целью которой является извлечение прибыли. Организация от своего имени заключает договоры, открывает счета, приобретает имущество и т.д. Передача функций управления как с включением этого факта в ЕГРЮЛ, так и без, не противоречит ни ст.42 ФЗ «Об ООО», ни 39 Главе ГК РФ (услуги).

Основная проблема управленческой франшизы, которая используется только для дробления – отсутствие у пользователя инвестиций, в том числе потому, что инвестировать ему не на что, т.к. он является, например, бывшим работников правообладателя с заработной платой в 50 тыс. руб. в месяц.

Элементы управленческой франшизы в виде общей бухгалтерии, кадровой службы, юристов можно увидеть практически в любом налогом споре по дроблению бизнеса если налогоплательщик использует договор коммерческой концессии. И таких споров много.

Например, проверяемый ИП использовал для структурирования розницы сразу два договора: коммерческой концессии и простого товарищества.

Налоговые органы использовали стандартный набор аргументов в пользу дробления:

• рост дохода ИП привел к невозможности в будущем применять УСН;
• ИП передает магазины своим бывшим работникам, которые зарегистрировались в качестве ИП незадолго до заключения договора коммерческой концессии;
• торговые точки передавались между пользователями без очевидной возмездности;
• образовывалась задолженность по выплате роялти;
• общая консалтинговая взаимозависимая компания осуществляла обеспечительные функции для всех пользователей (включая инкассирование с торговых точек) и т.д.

Налогоплательщик в свою защиту предоставил заключение Уполномоченного по защите прав предпринимателей, заключение кандидата экономических наук об экономической целесообразности развития франчайзинговой модели с 2016 года с продажей франшизы спорным ИП (отметим, что в налоговом споре лишних доказательств деловой цели не бывает).

К тому же аналогичные договоры заключили и пользователи, которые в периметр дробления включены не были (не было совпадение IP-адресов, доверенностей, передачи ККТ) - Решение АС Омской области от 15.04.2025 по делу А46-15663/2024 (в пользу налогоплательщика).

В одном из последних споров отрицательную оценку суда получила очень типовая позиция налогоплательщика о том, что правообладатель старался контролировать пользователей для сохранения бренда, в том числе осуществлял:

• поиск и аренду помещений для размещения пекарен;
• ремонт помещений и подготовку к эксплуатации;
• рекламное оформление пекарен и размещение информации в Интернет;
• взаимодействие с поставщиками сырья для изготовления хлебобулочных изделий в пекарнях;
• организацию работы пекарен;
• приобретал оборудование для пекарен, устанавливал его и сдавал в аренду франчайзи;
• выбирал лицензиатов (франчайзи) из числа сотрудников правообладателя, так как они имели соответствующий опыт в сфере производства хлебобулочных изделий;
• приобретал ККТ и сдавал ее в аренду организациям и ИП:

Постановление АС Поволжского округа от 07.03.2025 по делу А12-4458/2024 (в пользу налоговых органов).

Отметим, что подобные франчайзинговые модели имеют три существенных изъяна:

• У пользователей по ДКК нет собственного предпринимательского функционала (в том числе по управлению счетами), фактически все за него делается правообладателем. При этом пользователи не являются и инвесторами.
• Пользователи – взаимозависимые лица (бывшие работники), что почти всегда означает отсутствие у них первоначальных средств для самостоятельного старта бизнеса.
• Пользователи «пустые», у них нет своего оборудования, т.к. бенефициар опасается передавать его техническим ИП и организациям.

При этом в периметр дробления крупных франшиз чаще всего попадают не все пользователи. Например, в Постановлении АС Московского округа от 26.09.2024 по делу А40-167985/2023 203 партнера были признаны самостоятельными, 58 – подконтрольными.

На практике налоговые органы составляют сравнительные таблицы, с целью определить «хороших» и «плохих» пользователей. Например, у «своих» нет паушального взноса или роялти более низкое, чем у сторонних пользователей. Или все «свои» пользователи обслуживаются в единой бухгалтерии, подконтрольной правообладателю, а «чужие» имеют своих бухгалтеров (или по крайней мере у них не совпадают IP-адреса при выходе в Банк-клиент, телефоны в декларациях и доверенности в банк выданы не на одно лицо). Кстати, именно возможность самостоятельно распоряжаться счетами чаще всего и разделяет самостоятельных и подконтрольных пользователей.

Таким образом, лицензионные договоры, договоры коммерческой концессии – не волшебный способ получения денег бенефициаром или обоснования дробления. Это всего лишь договоры. Какие реальные бизнес-процессы они обуславливают и нужны ли эти договоры вообще – другой вопрос, от ответа на который во многом и зависят перспективы возможного налогового спора.

Если Вам требуется квалифицированная оценка налоговых рисков как отдельных сделок, так и всей структуры группы компаний, нивелирования выявленных рисков или разработка законных способов налоговой оптимизации, эксперты Комплаенс Решения готовы оказать качественную юридическую помощь.

Также сопровождаем налоговые проверки на любой стадии.

Записаться на консультацию можно нашем сайте, по телефону 8-800-500-21-36 или оставить заявку на почте info@taxprof.pro.